Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница

Какой-то мальчишка запустил в него комом мерзлой земли, угодившим ему в плечо и причинившим довольно острую боль. Это особенно обозлило Герствуда.

— Щенок негодный! — пробормотал он.

— Он вас не поранил? — осведомился полисмен.

— Нет, пустяк!

На углу одной из улиц, где вагон на повороте замедлил ход, забастовщик-вагоновожатый крикнул Герствуду с тротуара:

— Будь мужчиной, друг, и сойди с вагона! Помни, что мы боремся только за кусок хлеба, — это все, чего мы хотим. У каждого из нас есть семья, которую нужно кормить.

Человек говорил самым мирным тоном и, по-видимому, не имел никаких враждебных намерений.

Герствуд притворился, будто не слышит его. Глядя прямо Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница перед собой, он снова дал полный ход. Однако в голосе забастовщика звучали нотки, которые задели его за живое.

Так прошло утро и большая часть дня. Герствуд сделал три рейса. Обед, который он съел, был весьма скуден для такой работы, и холод все сильнее пробирал его.

В конце пути он каждый раз слезал с вагона, чтобы хоть сколько-нибудь размяться и согреться, но от боли еле сдерживал стоны.

Какой-то служащий парка из жалости одолжил ему теплую шапку и меховые рукавицы, и Герствуд был бесконечно благодарен ему.

Во время второго послеобеденного рейса Герствуд был вынужден остановить вагон в пути, так Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница как толпа бросила поперек дороги старый телеграфный столб.

— Убрать это с пути! — одновременно закричали оба полисмена, обращаясь к толпе.

— Еще чего! Ого! Убирайте сами! — неслось в ответ.

Полисмены соскочили с площадки, и Герствуд собрался было последовать за ними.

— Нет, вы лучше оставайтесь на месте! — крикнул ему полисмен. — Не то кто-нибудь угонит вагон.

Посреди гула возбужденных голосов Герствуд вдруг услышал почти над самым ухом:

— Сойди, приятель! Будь мужчиной! Нехорошо бороться против бедняков. Предоставь это богачам!

Герствуд тотчас же узнал забастовщика, окликнувшего его на перекрестке, и опять сделал вид, будто ничего не слышит.

— Сойди, дружище, — доброжелательным тоном повторил тот. — Нехорошо Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница идти против всех. И лучше бы тебе совсем в это дело не вмешиваться!

Вагоновожатый, очевидно, отличался философским складом ума, его голос звучал убедительно.

Откуда-то на помощь первым двум появился третий полисмен и побежал к телефону вызывать подкрепление.

Герствуд озирался вокруг, исполненный решимости, но вместе с тем и страха.

Кто-то схватил его за рукав и попытался силой стащить с площадки вагона.

— Сходи отсюда! — услышал Герствуд и в то же мгновение чуть не полетел кувырком через решетку.

— Пусти! — в бешенстве крикнул он.

— Я тебе покажу, скэб проклятый! — ответил какой-то молодой ирландец, вскакивая на площадку.

Он нацелился кулаком Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница Герствуду в челюсть, но тот наклонился, и удар пришелся в плечо.

— Пошел вон! — крикнул полисмен, спеша на помощь Герствуду и уснащая свою речь бранью.

Герствуд уже успел прийти в себя, но был бледен и дрожал всем телом. Дело принимало серьезный оборот. Люди смотрели на него полными ненависти глазами и издевались над ним. Какая-то девчонка строила ему гримасы. Решимость его начала убывать, но в это время подкатил полицейский фургон, и из него выскочил отряд полисменов. Путь был живо расчищен, и вагон мог двигаться дальше.



— Ну, теперь живо! — крикнул один из полицейских, и вагон снова помчался вперед.

Финал был Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница на обратном пути, когда на расстоянии двух или трех километров от парка им повстречалась многочисленная и воинственно настроенная толпа. Район этот казался на редкость бедным. Герствуд хотел было прибавить ходу и быстро промчаться дальше, но путь снова оказался загороженным. Уже за несколько кварталов Герствуд увидел, что люди тащат что-то к трамвайным рельсам.

— Опять они тут! — воскликнул один из полисменов.

— На этот раз я им покажу! — отозвался второй, начиная терять терпение.

Когда вагон подъехал ближе к тому месту, где волновалась толпа, у Герствуда подступил ком к горлу. Как и раньше, послышались насмешливые окрики, свистки, и сразу посыпался град камней. Несколько Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница стекол было разбито, и Герствуд еле успел наклониться, чтобы избежать удара в голову.

Оба полицейских бросились на толпу, а толпа, в свою очередь, кинулась к вагону. Среди нападавших была молодая женщина, совсем еще девочка с виду, с толстой палкой в руках. Она была страшно разъярена и в бешенстве замахнулась на Герствуда, но тот увернулся от удара. Несколько человек, ободренных ее примером, вскочили на площадку и стащили оттуда Герствуда. Не успел он и слова произнести, как очутился на земле.

— Оставьте меня в покое! — только успел он крикнуть, падая на бок.

— Ах ты, паршивец! — заорал кто-то.

Удары и пинки посыпались на Герствуда Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница. Ему казалось, что он сейчас задохнется. Потом двое мужчин его куда-то потащили, а он стал обороняться, стараясь вырваться.

— Да перестаньте! — раздался голос полисмена. — Никто вас не трогает! Вставайте!

Герствуд пришел в себя и узнал полицейских. Он чуть не падал от изнеможения. По подбородку его струилось что-то липкое. Герствуд прикоснулся рукой: пальцы окрасились красным.

— Меня ранили, — растерянно произнес он, доставая носовой платок.

— Ничего, ничего! — успокоил его один из полисменов. — Пустячная царапина!

Мысли Герствуда прояснились, и он стал озираться по сторонам. Он находился в какой-то лавочке. Полисмены на минуту оставили его одного. Стоя у окна и вытирая Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница подбородок, он видел свой вагон и возбужденную толпу. Вскоре подъехал один полицейский фургон, и за ним второй. В эту минуту подоспела также и карета «скорой помощи». Полиция энергично наседала на толпу и арестовывала нападавших.

— Ну, выходите, если хотите попасть в свой вагон! — сказал один из полисменов, открывая дверь лавчонки и заглядывая внутрь.

Герствуд неуверенно вышел. Ему было холодно, и к тому же он был очень напуган.

— Где кондуктор? — спросил он.

— А черт его знает, — ответил полисмен. — Здесь его, во всяком случае, нет, — добавил он.

Герствуд направился к вагону и, сильно нервничая, стал подыматься на площадку.

В тот же Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница миг прогремел выстрел, и что-то обожгло Герствуду правое плечо.

— Кто стрелял? — услышал он голос полисмена. — Кто стрелял, черт возьми?!

Оставив Герствуда, оба полисмена кинулись к одному из ближайших домов; Герствуд помедлил и сошел на землю.

— Нет, это уж слишком! — пробормотал он. — Ну их к черту!

В сильном волнении он дошагал до угла и юркнул в ближайший переулок.

— Уф! — произнес он, глубоко переводя дух.

Не успел он пройти и полквартала, как увидел какую-то девчонку, которая пристально разглядывала его.

— Убирайтесь-ка вы поскорее отсюда! — посоветовала она.

Герствуд побрел домой среди слепящей глаза метели и к сумеркам добрался до Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница переправы. Пассажиры на пароходике с нескрываемым любопытством смотрели на него. В голове Герствуда был такой сумбур, что он еле отдавал себе отчет в своих мыслях. Волшебное зрелище мелькавших среди белого вихря речных огней пропало для него. Едва пароходик причалил, Герствуд снова побрел вперед и, наконец, добрался до дому.

Герствуд вошел. В квартире было натоплено, но Керри не оказалось дома. На столе лежало несколько вечерних газет, видимо, оставленных ею. Герствуд зажег газ и уселся в качалку. Немного спустя он встал, разделся и осмотрел плечо. Ничтожная царапина — ничего более. Он, все еще в мрачном раздумье, вымыл руки и лицо, на котором запеклась кровь Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница, и пригладил волосы. В шкафчике он нашел кое-что из съестного и, утолив голод, снова сел в свою уютную качалку. Какое приятное чувство он испытал при этом!

Герствуд сидел, задумчиво поглаживая подбородок, забыв в эту минуту даже про газеты.

— Н-да! — произнес он через некоторое время, успев несколько прийти в себя. — Ну и жаркое же там заварилось дело!

Слегка повернув голову, он заметил газеты и с легким вздохом взялся за «Уорлд».

«Забастовка в Бруклине разрастается, — гласил один из заголовков. — Кровопролитные столкновения во всех концах Бруклина!»

Герствуд устроился в качалке поудобнее и погрузился в чтение. Он долго и с Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница захватывающим интересом изучал описание забастовки.

42. Веяние весны. Пустая раковина

Всякий, кто считает бруклинские приключения Герствуда ошибкой, тем не менее должен признать, что безуспешность его усилий не могла не повлиять на него отрицательно. Керри, конечно, не могла этого знать. Герствуд почти ничего не рассказал ей о том, что произошло в Бруклине, и она решила, что он отступил перед первым грубым словом, бросил все из-за пустяков. Просто он не хочет работать!

Она выступала теперь в группе восточных красавиц, которых во втором акте оперетты визирь проводит парадом перед султаном, производящим смотр своему гарему. Говорить им ничего не приходилось, но как-то раз Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница (в тот самый вечер, когда Герствуд ночевал в трамвайном парке) первый комик, будучи в игривом настроении, взглянул на ближайшую девушку и произнес густым басом, вызвавшим легкий смех в зрительном зале:

— Кто ты такая?

Совершенно случайно это была именно Керри, делавшая в это время низкий реверанс. На ее месте могла оказаться любая другая девушка. Первый комик не ожидал никакого ответа, но Керри набралась смелости и, присев еще ниже, ответила:

— Ваша покорная слуга!

В ее реплике не было ничего особенного, но что-то в ее манере понравилось публике — уж очень смешон был свирепый султан, возвышавшийся над скромной рабыней.

Первый комик остался Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница доволен ответом, тем более что от него не укрылся смех в зале.

— А я думал, ты просто Смит, — изрек комик, желая продлить шутку.

Керри, однако, испугалась своего поступка.

Все в труппе были предупреждены, что всякая отсебятина в словах или жестах может повлечь за собою штраф, а порой даже увольнение. Но когда перед началом следующего акта Керри стояла за кулисами, известный комик, проходя мимо, узнал ее в лицо, остановился и сказал:

— Можете и впредь отвечать так же. Но больше ничего не прибавляйте!

— Благодарю вас, — робко ответила Керри.

Когда комик ушел, она вся дрожала от волнения.

— Ну, и повезло же тебе, — заметила одна Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница из ее подруг. — У нас у всех немые роли.

Против этого ничего нельзя было возразить. Каждому ясно было, что Керри сделала первый шаг к успеху.

На следующий день за ту же реплику ее опять наградили аплодисментами, и она отправилась домой, ликуя и твердя себе, что эта маленькая удача должна принести какие-нибудь плоды. Но едва она увидела Герствуда, вся ее радость улетучилась, все приятные мысли испарились, и их место заняло желание положить конец этой невозможной жизни.

Утром она спросила его, чем окончилась его затея.

— Там теперь не решаются пускать вагоны иначе, как под управлением полисменов, — ответил ей Герствуд Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница. — Сказали, что до будущей недели им никто не понадобится.

Наступила новая неделя, но Керри не видела никакой перемены в планах Герствуда. Им по-прежнему владела крайняя апатия. С невозмутимым равнодушием глядел он каждое утро, как Керри отправляется на репетицию, а вечером — на представление, и только читал и читал. Несколько раз он ловил себя на том, что смотрит на какую-нибудь заметку, а мысли его витают где-то далеко. Впервые он заметил это, когда ему попалось описание какого-то веселого вечера в одном из чикагских клубов, к которому он в свое время принадлежал. Герствуд сидел, опустив глаза, и в ушах Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница его раздавались давно забытые голоса и звон бокалов. «Да вы просто молодчина, Герствуд!» — услышал он слова своего друга Уокера.

Воображение перенесло его в кружок ближайших друзей. Вот он стоит, отлично одетый, и с улыбкой выслушивает возгласы одобрения, которыми его награждают за хорошо рассказанный анекдот…

Вдруг Герствуд поднял глаза. В комнате было так тихо, что ясно слышалось тиканье часов. Герствуд подумал, что, по всей вероятности, задремал. Но он все еще держал газету прямо перед собой и понял, что это ему не приснилось. «Как странно!» — подумал он.

Когда это повторилось еще раз, он уже не удивился.

Иногда к нему являлись с Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница требованием об уплате по счету мясники, зеленщики, угольщики, булочники, постоянно менявшиеся, так как ради получения кредита Герствуд то и дело переходил из одного магазина в другой. Он любезно принимал кредиторов, всячески изворачивался, но в конце концов просто перестал открывать двери, делая вид, что в квартире никого нет. Или же выпроваживал «гостей» самым бесцеремонным образом.

«Из пустого кармана ничего не выжмешь, — размышлял он. — Будь у меня деньги, я бы уплатил им».

Маленький солдат рампы Лола Осборн, видя успех Керри на сцене, сделалась как бы спутником будущего светила. Она понимала, что сама никогда ничего не добьется, и поэтому инстинктивно Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница, точно котенок, уцепилась за Керри бархатными лапками.

— О, ты пойдешь в гору! — не переставала она твердить, с восхищением глядя на подругу. — Ты такая способная!

Несмотря на свою робость, Керри действительно обладала большими способностями. Если другие верили в нее, она чувствовала, что должна, а раз должна, то она дерзала. Накопленный жизненный опыт и нужда оказали ей огромную услугу. Нежные слова мужчин перестали кружить ей голову. Она теперь знала, что мужчины могут изменяться и не оправдывать ее ожиданий. Лесть потеряла над нею всякую силу. Только умственное превосходство, превосходство благожелательного человека могло бы еще тронуть ее душу, но для этого нужен был такой человек, как Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница Эмс.

— Терпеть не могу актеров нашей труппы, — сказала она однажды Лоле. — Они все так влюблены в себя!

— А ты не находишь, что мистер Баркли очень мил? — возразила Лола, которой тот накануне снисходительно улыбнулся.

— О, да, он, конечно, мил, — согласилась Керри, — но он человек неискренний. Все у него напускное.

Вскоре Лоле представился случай убедиться в том, что и Керри порядком привязалась к ней.

— Ты платишь за квартиру там, где ты живешь? — как-то спросила Лола.

— Конечно, плачу, — ответила Керри. — Почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Потому что знаю одно место, где можно дешево получить прелестную комнату с ванной. Для Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница меня одной она слишком велика, а вот на двоих была бы как раз. И платить придется всего шесть долларов в неделю.

— Где это? — спросила Керри.

— На Семнадцатой улице.

— Я, право, не знаю, стоит ли менять, — ответила Керри, прикидывая в то же время, что это выходило бы всего по три доллара на каждую.

Подумала она и о том, что если бы ей не приходилось содержать никого, кроме самой себя, у нее оставалось бы целых семнадцать долларов в неделю.

Впрочем, за этим разговором пока ничего не последовало, и все оставалось по-прежнему до того дня, когда на долю Керри выпал первый маленький Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница успех с придуманной ею репликой. Это совпало с бруклинскими злоключениями Герствуда. Керри стала подумывать о том, что ей необходима свобода. Она хотела уйти от Герствуда и заставить его самого заботиться о себе.

Но он вел себя подчас так странно, что Керри опасалась, как бы он не воспрепятствовал ее уходу. Чего доброго, он начнет преследовать ее и разыскивать в театре! Правда, она не верила, что он способен на такое, но все-таки как знать?.. Подобная возможность была для нее крайне неприятна, и эта мысль, естественно, сильно беспокоила ее.

Развязка ускорилась благодаря тому, что Керри получила от дирекции предложение занять Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница скромное место одной актрисы, заявившей о своем уходе из труппы.

— Сколько же ты будешь получать? — был первый вопрос Лолы Осборн, услыхавшей об этой удаче.

— Я и не спросила, — призналась Керри.

— А ты непременно узнай. Боже! Пойми, что ты никогда ничего не добьешься, если не будешь требовать. Проси не меньше сорока долларов в неделю.

— О, что ты! — воскликнула Керри.

— Ну, конечно! — стояла на своем Лола. — Во всяком случае, попытайся.

Керри сдалась на уговоры, но выждала некоторое время, и только, когда режиссер сказал ей, в каком туалете она должна будет выступать, она набралась духу и спросила:

— А сколько я буду теперь получать Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница?

— Тридцать пять долларов, — ответил тот.

Керри была так ошеломлена этим и пришла в такой восторг, что и не подумала просить больше. Она была вне себя от радости и чуть не задушила Лолу, которая, выслушав эту новость, кинулась ей на шею.

— Но все-таки это еще далеко не то, что ты должна была бы получать, — сказала Лола. — Не забывай, что тебе самой придется заказывать туалеты для ролей.

Услышав это, Керри вздрогнула.

Где же взять на них денег? У нее ничего не было отложено. И скоро предстояло платить за квартиру.

«Не стану платить, вот и все! — решила она, вспомнив Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница о своих нуждах. — Мне эта квартира и не нужна вовсе. Не буду отдавать своих денег. Перееду, — и кончено!»

И как раз в это время Лола еще настойчивее стала наседать на подругу.

— Давай поселимся вместе, Керри! — умоляла она. — У нас будет чудесная комнатка, а стоить будет сущие пустяки.

— Мне это улыбается, — откровенно призналась Керри.

— Так за чем же дело стало? — воскликнула Лола. — Нам будет так весело вместе, вот увидишь!

Керри задумалась.

— Пожалуй, я перееду, — сказала она. — Только не сейчас. Я еще должна подумать.

Мысль о свободе не оставляла ее. К тому же приближался срок уплаты за квартиру, а в самом ближайшем Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница времени необходимо будет заказывать новые платья.

Чтобы оправдать себя в собственных глазах, Керри достаточно было вспомнить о бесконечной лени Герствуда. С каждым днем он становился все молчаливее, с каждым днем все больше опускался.

А Герствуд по мере приближения срока уплаты за квартиру тоже стал задумываться над тем, что комнаты стоят слишком дорого. Слишком уж его донимали кредиторы, то и дело являвшиеся за деньгами. Двадцать восемь долларов — большие деньги!

«Керри тяжело столько платить, — рассуждал он. — Мы могли бы найти что-нибудь подешевле».

Поглощенный этой мыслью, он сказал Керри за завтраком:

— Ты не находишь, что эта квартира слишком дорога для Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница нас?

— Конечно, нахожу, — ответила Керри, не догадываясь, однако, к чему он клонит.

— Мне кажется, что нам хватило бы квартиры и поменьше, — продолжал Герствуд. — Нам не нужно столько комнат.

Если бы Герствуд посмотрел на нее внимательнее, он по выражению ее лица понял бы одно: она была очень встревожена тем, что он явно намерен оставаться с нею. И, предлагая ей еще более нищенскую жизнь, он, по-видимому, не видел в этом ничего недостойного.

— Право, не знаю, — сказала она, сразу насторожившись.

— Наверное, есть дома, где сдаются квартиры в две комнаты, этого для нас было бы вполне достаточно.

Керри инстинктивно возмутилась.

«Ни за что! — решила Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница она. — Откуда взять денег на переезд? И подумать только: вечно жить с ним в двух комнатах! Нет, пока не случилось что-нибудь ужасное, лучше поскорее истратить все деньги на платья!»

В тот же день Керри так и сделала. А после этого оставался один только путь.

— Лола, — сказала она подруге, зайдя к ней, — я согласна переехать.

— Вот славно! — воскликнула та.

— Можно ли сделать это сейчас же? — спросила Керри, имея в виду комнату, о которой говорила ей девушка.

— Разумеется! — заверила ее Лола.

Они тотчас отправились осматривать комнату. У Керри оставалось еще десять долларов, вполне могло хватить на стол и квартиру Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница в течение недели. Она выступит в новой роли через десять дней, а жалованье с прибавкой ей заплатят через неделю после этого. Керри внесла половину за свое новое жилище.

— У меня осталось ровно столько, чтобы протянуть до конца недели, — призналась она подруге.

— О, у меня есть деньги! — тотчас же вызвалась помочь ей Лола. — Займи у меня двадцать пять долларов.

— Благодарю, не надо, — сказала Керри. — Я думаю, что сумею как-нибудь обернуться.

Они решили переехать в пятницу, до которой оставалось всего два дня.

Теперь, когда вопрос был решен, Керри вдруг пала духом. Она чувствовала себя чуть ли не преступницей Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница. Каждый день, наблюдая за Герствудом, она убеждалась, что, несмотря на всю свою непривлекательность, он все же достоин жалости.

Приглядываясь к нему вечером того дня, когда она приняла решение переехать, Керри подумала, что он не столько бесхарактерный и бездеятельный по натуре, сколько затравленный и обиженный судьбою человек. Его взгляд утратил былую остроту, лицо носило явные признаки надвигающейся старости, руки стали дряблыми, в волосах пробивалась седина. Не подозревая нависшей над ним беды, он раскачивался в качалке, читал газету и не замечал, что за ним наблюдают.

Зная, что конец близок, Керри стала более внимательна к нему.

— Ты бы сходил, Джордж, за банкой персикового компота Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница, — предложила она, кладя на стол бумажку в два доллара.

— Хорошо, — отозвался Герствуд и при этом с удивлением посмотрел на деньги.

— И, может быть, ты найдешь хорошую спаржу, — добавила Керри. — Я приготовила бы ее к обеду.

Герствуд встал, взял деньги и пошел одеваться. И снова Керри заметила, как обтрепались его вещи. Она и раньше не раз обращала внимание на его ветхую одежду, но теперь почему-то внешность Герствуда особенно бросилась ей в глаза. Может быть, он и в самом деле ничего не может сделать? Ведь в Чикаго он преуспевал. Какой он бывал оживленный и подтянутый, когда приходил на свидание в парк Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница! Один ли он во всем виноват?

Герствуд вернулся и положил на стол покупки и сдачу.

— Оставь эту мелочь себе, — заметила Керри. — Нам, вероятно, понадобится еще что-нибудь.

— Нет, — с своеобразной гордостью ответил Герствуд. — Держи уж ты деньги у себя.

— Ну, полно, Джордж! — настаивала Керри, сильно волнуясь. — Ведь, наверное, что-то придется еще покупать.

Герствуд был несколько удивлен этим, но он и не догадывался, конечно, каким жалким казался он в эту минуту Керри. Ей стоило огромных усилий сдержать дрожь в голосе.

Надо заметить, что точно так же Керри отнеслась бы и ко всякому другому человеку. Вспоминая последние минуты жизни с Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница Друэ, она всегда упрекала себя в том, что плохо обошлась с ним. Она надеялась, что никогда больше не встретится с молодым коммивояжером, но ей было стыдно за себя. Правда, ушла она от него не по своей воле. Когда Герствуд приехал к ней ночью и сообщил, что с Друэ случилось несчастье, сердце ее разрывалось от жалости, и она немедленно помчалась к нему, чтобы хоть чем-нибудь помочь. Где-то во всем этом была жестокость, но, не умея мысленно проследить, где она кроется, Керри остановилась на мысли, что Друэ никогда не узнает, какую роль сыграл тут Герствуд, и Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница ее поступок объяснит лишь черствостью — поэтому ей было неприятно, что человек, в свое время хорошо к ней относившийся, чувствует себя обиженным ею.

Она не отдавала себе отчета в том, что делает, поддаваясь подобным чувствам. А Герствуд, заметив мягкость Керри, подумал: «А все же она очень добрая по натуре».

Когда Керри в тот же день пришла к Лоле, та, напевая, уже укладывала вещи.

— Почему ты не переедешь сегодня же, Керри, вместе со мной? — спросила она.

— Не могу, — ответила Керри. — Я перееду в пятницу. Скажи, Лола, ты не могла бы одолжить мне те двадцать пять долларов?

— Конечно, — ответила Лола, доставая свою сумочку Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница.

— Мне нужно еще кое-что купить, — сказала Керри.

— О, бери, пожалуйста! — воскликнула девушка, обрадовавшись возможности услужить Керри.

Герствуд уже несколько дней выходил из дому только за продуктами да за газетами. Наконец ему надоело сидеть взаперти, но холодная, сырая погода продолжала удерживать его дома. В пятницу выдался чудесный день, предвещавший весну и напоминавший людям о том, что земля не навеки лишилась тепла и красоты. С голубого неба, где сияло золотое светило, лились на землю хрустальные потоки теплого света. Воробьи мирно и весело чирикали на мостовой. А когда Керри открыла окно, с улицы ворвался южный ветерок.

— Как сегодня хорошо! — заметила Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница она.

— Правда? — отозвался Герствуд.

Сразу после завтрака он надел свой лучший костюм и направился к двери.

— Ты вернешься к ленчу? — спросила Керри, скрывая волнение.

— Нет, — ответил Герствуд.

Очутившись на улице, он направился по Седьмой авеню к северу, ему хотелось дойти до реки Гарлем. Когда-то, направляясь для переговоров в контору пивоваренного завода, он хорошо запомнил этот район города, и теперь ему интересно было посмотреть, как изменилась река и ее берега.

Миновав Пятьдесят девятую улицу, Герствуд по краю Сентрал-парка дошел до Семьдесят восьмой улицы. Стали попадаться знакомые места, и Герствуд, свернув в сторону, принялся разглядывать многочисленные новые дома, выросшие здесь Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница за последнее время. Все кругом заметно изменилось к лучшему. Огромные пустыри быстро застраивались. Вернувшись к парку, Герствуд прошел вдоль него до Сто десятой улицы, потом снова свернул на Седьмую авеню и к часу добрался до реки. Она красивой серебристой лентой змеилась перед ним среди мягких песчаных пригорков справа и высоких лесистых холмов слева. Так приятно было подышать весенним воздухом, и Герствуд, заложив руки за спину, несколько минут стоял и любовался панорамой реки. Потом он пошел по набережной, разглядывая суда. В четыре часа, когда, уже стало смеркаться и в воздухе потянуло свежестью, Герствуд решил возвращаться домой. Он проголодался и с удовольствием думал Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница об обеде и о теплой комнате.

Когда в половине шестого он добрался до своей квартиры, было уже темно. Герствуд знал, что Керри нет дома: за шторами не было видно света, газеты торчали в дверях, куда Их засунул почтальон. Герствуд отпер дверь своим ключом, зажег газ и сел, решив немного отдохнуть. «Впрочем, — подумал он, — если Керри и придет сейчас, обед все равно запоздает». Он читал до шести, потом встал, чтобы приготовить себе что-нибудь поесть.

И только тогда Герствуд заметил, что у комнаты какой-то непривычный вид. В чем же дело? Он огляделся вокруг, словно ему чего-то Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница недоставало, и вдруг увидел конверт, белевший близ того места, где он всегда сидел. Этого было вполне достаточно, — все стало ясно.

Герствуд протянул руку и взял письмо. Дрожь прошла по всему его телу. Треск разрываемого конверта показался ему слишком громким. В записку была вложена зеленая ассигнация. Герствуд читал, машинально комкая зеленую бумажку в руке.

«Милый Джордж, я ухожу и больше не вернусь. Мы не можем иметь такую квартиру: это мне не по средствам. Я помогла бы тебе, конечно, если б была в состоянии, но я не могу работать за двоих да еще платить за квартиру. То немногое, что я Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница зарабатываю, мне нужно для себя. Оставляю тебе двадцать долларов, — все, что у меня есть. С мебелью можешь поступать, как тебе угодно. Мне она не нужна. Керри».


documentayctbpp.html
documentayctizx.html
documentayctqkf.html
documentayctxun.html
documentaycufev.html
Документ Чем грозит нищета. Гранит и бронза 30 страница